webster

Литературный орган

Главный герой Нашего человека в Гаване, Джим Вормолд, продавец пылесосов, обманывает британскую разведку, присылая с Кубы сообщения о фиктивных агентах, требующих денег на вербовку и содержание. Принято считать - и канонический биограф Грина Норман Шерри в подробностях расписывает эту версию - что прототипами Вормолда были немецкие агенты в Испании и Португалии, занимавшиеся во время войны аналогичными махинациями, в том числе знаменитый двойной агент Хуан Пужоль под кодовым именем "Гарбо".

Грин сам ввел в обиход эту версию. Вчера на таблетке снотворного за пять минут до сна сделал небольшое литературоведческое открытие: версия столь же обманчива, как и гаванские депеши Вормолда. Грин поддерживал ее по той простой причине, что настоящий прототип героя был жив и, более того, входил когда-то в ближний круг его друзей. Даже если автор мог не бояться претензий по знаменитым своей строгостью английским законам о клевете, он, разумеется, не хотел повредить старому приятелю оглаской не вполне благовидной истории.

Дерек Вершойл родился в 1911 году и учился в подготовительной школе Арнольд-Хаус, где короткое время преподавал молодой Ивлин Во. Вершойл был школьным старостой (head boy), и с Во определенно занимался какими-то безобразиями, потому что много лет спустя утверждал, что Во научил его играть на органе, хотя сам не был знаком с этим инструментом. Я не акцентирую многозначности слова "орган". Так или иначе, по одной из версий Вершойл стал позднее прототипом Питера Бест-Четвинда в Упадке и разрушении. В неправдоподобно раннем возрасте, в 1933 году, Вершойл оказался на посту литературного редактора журнала Spectator, где ангажировал Грэма Грина писать для него книжные (и позднее кино-) рецензии. Они подружились, и несколько лет спустя Грин сам занял тот же пост.

Во время войны Вершойл, как и Грин, был завербован в разведку и при не очень ясных обстоятельствах оказался среди итальянских партизан. Вскоре в Лондон стали приходить его рапорты о завербованных функционерах режима. Агентам надо было платить, и первоначально деньги исправно пересылались. Постепенно уровень агентов стал настолько высоким, а информация, поступавшая от них, настолько интригующей, что из Центра был отправлен офицер для взаимодействия с ними. Этим офицером оказался Горонви Рис, бывший журналист Spectator'а, и вся история, которая могла закончиться для Вершойла неприятно, закончилась в итоге серией эпических попоек со старым другом. Стоит ли заметить, что даже фамилия персонажа Wormold является частичной фонетической транспозицией фамилии Verschoyle.

В 50-е Вершойл создал собственное книжное издательство, которое просуществовало чуть больше года; среди того, что он успел издать, были два романа Роя Фуллера (в феерически прекрасных обложках). После банкротства бизнес издательства был выкуплен Андре Дойчем. Несостоявшийся издатель умер в 1973 году; его полное жизнеописание могло бы стать неправдоподобнейшим из триллеров.
webster

Arcane affinities

Два триллера, прочитанных почти подряд: в одном герой на досуге занимается переводом Бледного огня и готовит убийство условного двойника, сопряженное со сложными изменениями внешности, прозрачно отсылающее к Отчаянию; в другом в самом начале герой чувствует what it must be like to be blind and hear laughter in the dark and be forced to guess what was going on.

Вообще за прискорбным по большей части стилистическим влиянием Набокова его жанрово-тематическое осталось почти незамеченным.
we are for the dark

Аркана повседневной жизни (57)

Пересматривая Зло под солнцем, с удивлением заметил, что у персонажа Денниса Квилли в одной из сцен брючный пояс вместо ремня перетянут галстуком. Чуть позже, когда Пуаро рассматривает книгу регистрации гостей отеля, на предпоследней странице фигурируют среди прочих Фред и Адель Астер. Заглянул в Википедию проверить, насколько это вероятно, и в статье об Астере наткнулся на упоминание о том, что он, будучи в 30-е годы иконой голливудского стиля, предпочитал неформальный стиль в одежде, в частности перевязывая пояс старыми галстуками или шейными платками.

Действие фильма происходит в июле, а вот год под вопросом: либо 1938-й, либо 1939-й. Так или иначе, Адель Астер к тому времени давно расторгла партнерство с братом, вышла замуж и называлась леди Кэвендиш. В одной из первых сцен в кабинете в страховой компании анахронистически висит на стене портрет Елизаветы II. В реставрированной версии можно наконец расслышать скабрезную шутку, которую Рекс Брюстер рассказывает "про королеву" (Do you know what she calls kitty?) Можно, конечно, предположить, что подразумевается Элизабет Боуз-Лайон, но скорее всего, все-таки, сценарий предполагал отсылку к нынешней королеве. Из других анахронизмов: в купе поезда англиканский священник читает газету со статьей об очередном мирном плане для Ольстера, упоминающей министра по делам Северной Ирландии Хамфри Аткинса (1979-1981). Очень старался разглядеть книгу, которую читает Линда, но не смог; однако в любом случае, это пейпербэк существенно более поздний, чем 1938-1939.
webster

Elective affinities (50)

Сел вчера смотреть The Shuttered Room (1967) и очень удивился: по какой-то причине всегда был уверен, что он снят по The Turret Room Шарлотты Армстронг. Бог знает почему. Оказалось, что это лавкрафтианская чешуя. Также оказалось, что Сэм Пекинпа в деталях позаимствовал из этого фильма для Соломенных псов (1971) всю линию с сексуально неудовлетворенными реднеками, угрожающими молодой новобрачной (Кэрол Линли вызывающе обнажает грудь перед Оливером Ридом). Линии этой нет ни в том, ни в другом первоисточнике, и придумали ее, судя по именам, два русских по происхождению сценариста. Возможно, они знали Бездну (1901) Андреева - возможно даже по хичкоковской антологии Stories They Wouldn't Let Me Do on TV (1957). Во всяком случае, они наверняка знали Святилище (1931) Фолкнера, которое в том же 1971-м отозвалось в Банде Гриссомов, а в 2007-м, раз уж помянули русский след, срикошетило в Грузе 200 Балабанова. Интересно, что в американской традиции угрозой, опасностью (в случае Лавкрафта - хтоническим вселенским злом) является секс как таковой (в Моби Дике - yes, dick, - герои охотятся на кашалота, sperm whale; у Фолкнера святилище - эвфемизм пояснять не нужно - взламывается безопасным фаллическим суррогатом); в английской секс является только инструментом (The Shuttered Room не случайно снят в Англии), угроза же заключается в нарушении границ (семьи, дома, но по сути и в первую очередь - социального класса). Символико-астрологический подтекст тоже понятен.
cold hand

Elective affinities (49)

У Мэри Сесил в романе про шизофрению In Two Minds (1959) в сумасшедшем доме есть персонаж по прозвищу Толстой, в фильме Роберта Россена Лилит (1964) одного из обитателей психушки называют Достоевским (в первоисточнике Саламанки он читает Доста, но прозвище не рождается). Трудно представить психа, идентифицирующегося, скажем, с Диккенсом, или Генри Джеймсом, или даже Джойсом.

P. S. Там же английская литературная аллюзия: в момент ажитации внутренний голос предлагает героине перестать изъясняться названиями романов Генри Грина.
webster

Elective affinities (48)

Почти уверен, что рассказ Хайсмит The Terrapin подсказан фильмом Кэрола Рида Поверженный кумир - эпизодом с МакГрегором, отсутствующим в первоисточнике Грэма Грина. Оба рассказа встретились под одной обложкой как минимум однажды, в сборнике Great Stories of Suspense (1974), изданном Россом Макдональдом, известным либеральным гуманистом, connoisseur'ом детских травм и любителем аккуратных психологических мотивировок, небольшим специалистом по саспенсу.
webster

Writer's day

В январе 1968-го Джон Фаулз за 17 дней написал триллер на 110 000 слов: это 6500 слов в день, почти нереальная производительность. Работал с девяти утра до двух ночи; ел один раз в день. Затем четыре года его редактировал, затем уничтожил.