Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

webster

WC (48): Джозефина Тей

В юности, когда я не читал ничего, кроме детективов, Тей, похоже, переживала период относительного забвения: ее имя не встречалось в критических работах и не входило в списки обязательного чтения (или, по крайней мере, не выделялось в них). Это лишний пример того, как книги и авторы приходят каждый в свое время: вряд ли Тей произвела бы на меня большое впечатление, пока я оставался поклонником Кристи. Единственной ее книгой, название которой всегда оставалось на слуху, была Дочь времени, но исторические детективы отталкивали меня как класс. Подозреваю, что о Тей вспомнили на новой волне феминизма в 90-е годы, for all the wrong reasons, как обычно, когда начались массовые переиздания забытых авторов специализированными "женскими" издательствами и книжными сериями. Не помню, как она привлекла в итоге мое внимание, но все ее книги попали ко мне из той волны гуманитарной книжной помощи, которая хлынула к нам из Англии в начале 90-х годов. Тей удивительно скромный автор: ее тексты превосходны, но почему-то не вызывают сильных чувств. Дочь времени я так до сих пор и не прочел.
webster

WC (32): Энн Рэдклифф

Не помню, откуда я впервые узнал про Анну Радклифф, как называли ее в то время, но обещание готических ужасов подействовало магически, и в раннеподростковом возрасте Удольфские тайны занимали высокую позицию в моем виртуальном виш-листе. Разумеется, в СССР можно было встретить только пренебрежительные упоминания о ней и ее жанре. Потом вдруг в какой-то момент издательство "Радуга" выпустило английский текст не помню чего - то ли Удольфо, то ли чего-то другого. Но запал прошел, меня волновал уже другой жанр, и хотя книгу я, понятно, купил, прочитать так и не довелось. Следы ее теряются во время какого-то очередного переезда. Вполне вероятно, что готические ужасы в ней оборачивались всего лишь романтическими страстями, во всех смыслах слова. Что касается "Радуги", то ей руководил тогда Анджапаридзе, вообще охотно печатавший остросюжетную литературу, благо ему по каким-то причинам это разрешали. По странному совпадению, в один день с Рэдклифф родились Мэттью Грегори Льюис, Мервин Пик и Томас Лиготти. Is this the pit of the Zodiac?
webster

WC (29): Миньон Г. Эберхарт

Году примерно в 83-м мне повезло купить в "Доме книги" толстенькую, мелко напечатанную антологию The Great American Detective за астрономическую сумму в 9 рублей. Из пятнадцати знаковых фигур (сыщиков, а не их создателей) только три были женщинами, две из них очевидным образом притянутые за уши составителями специально для накручивания процента (в Америке в те годы уже можно было огрести от феминисток за половой перекос). Героиня Миньон Эберхарт, Сьюзан Дэйр, фигурировала всего в шести рассказах и ни с какими натяжками не могла считаться great. При этом сама Эберхарт была плодовита, как Кристи, и почти соперничала с ней тиражами. Ее книги обычно причисляют к поджанру готического саспенса, к которому можно условно отнести и Шарлотту Армстронг, и Хильду Лоренс. В отличие от этих двоих, Эберхарт почти не отступала от романтической формулы, которая превращает ее детективы в дамские романы. Похоже, что любовная история - самый тривиальный и недолговечный жанр; каждое поколение хочет штамповать свои, при этом разница между старыми и новыми минимальна - ни смена декораций, ни даже смена социальных парадигм практически ничего не меняют и не добавляют. В литературе есть много отличных детективов, и при всем своем увядании жанр не исчерпан до сих пор, но сколько есть первоклассных любовных историй? Как любая другая тема, любовь становится интересна только тогда, когда отходит от формулы. Вероятно, возможных отклонений здесь просто не так много.
webster

WC (5): Генри Слезар

Примерно в начале 50-х годов оформился и приобрел массовую популярность жанр ироничного рассказа с (как правило жестоким) неожиданным финалом. Истоки его можно искать у О. Генри (один из псевдонимов Слезара эксплицитно к нему отсылает; хотя О. Генри никогда не был жестоким), а можно в ветхозаветном иудейском мироощущении. Можно также рассматривать этот жанр как своего рода дистиллят предшественника - pulp stories, популярных в 30-е и 40-е: в самых ярких образцах тоже часто присутствовал этот жестокий финальный twist - у Кейна, Вулрича, один из самых известных образцов - у Кубрика в финале The Killing; позднее у Чейза. Но в 50-е годы атмосфера нуара уже поднадоела, и от жанра остался только этот элемент искусственного и в общем-то случайного эффекта. Лет на 20 эти рассказы стали целой индустрией, из которой выросли Twilight Zone и хичкоковские телесериалы. Хичкок использовал как минимум два десятка рассказов Слезара. Я впервые встретил это имя в антологии Baker's Dozen, выпущенной в СССР скорее всего издательством "Прогресс", в бумажной обложке, нестандартного формата и на жуткой бумаге. Сам факт, что сборник подобного рода угодил в советскую печать, говорит о том, что рассказы эти производили тогда впечатление, удовлетворяли какую-то потребность (хотя СССР, конечно, отстал от остального мира на 30 лет). Сегодня при перечитывании большинство из них в лучшем случае озадачивают, иногда кажутся совершенно беспомощными. Но неперечитанные в воспоминаниях продолжают интриговать, поэтому пропавшего куда-то сборника немного жаль.