Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

webster

The other time problem

С тех пор, как Генри Джеймс узаконил единую точку зрения как главный повествовательный прием серьезной литературы, были удачные экспериментальные решения для включения в повествование внутреннего мира других персонажей или событий без участия центрального персонажа (Каплан, Джаррелл, Исигуро). А вот были ли интересные неочевидные решения для интеграции в основное повествование значительных временных пластов из прошлого? Т. к. очевидные решения - нарративный экскурс или создание равноправной временной параллельности - художественно обременительны и технически малоинтересны. Ничего не приходит в голову, а жаль.
webster

WC (101): Эмиль Брагинский и Хосе Рауль Капабланка

Этот значимый для меня день не отмечен рождением значимых для меня авторов, но тем интереснее нащупать его тему. Эмиль Брагинский сконцентрировал в своих кинопьесах те аспекты советского мироощущения, по которым я ностальгирую (здесь можно добавить, что никто никогда не ностальгирует по политическому строю, только по миро- и самоощущению). В фильмах Брагинского комический абсурд, местами даже гротеск, управляет индивидуальными взаимодействиями на фоне базовой благожелательности мироздания. Подобное допущение сегодня кажется радикальным, но я бы не стал игнорировать его как достижение, потому что искусство традиционно уделяет гораздо больше внимания аду, чем раю. Роль Рязанова мне не хочется преуменьшать, но режиссер он, похоже, на удивление плохой (если судить по кадрированию, мизансцене, работе с пространством и прочим устаревшим критериям режиссерского мастерства). Во всяком случае, звучащий с экрана текст диалогов Брагинского мне казался более подлинным, чем что угодно в знакомой мне тогда письменной литературе. И на том мое знакомство с родной литературой практически закончилось, и на границе прекрасного нового мира стоял, как придорожная фигура Германубиса, Хосе Рауль Капабланка. Хотя по формальным критериям он годится в герои этих заметок, поскольку писал о шахматах, я прежде всего помню его как образ. Одним из первых романов, прочитанных мной по-английски (и первым на любом языке, в котором я увидел возможности языка и стиля), было Высокое окно Чандлера. Интересно, что словосочетание "высокое окно" казалось тогда невозможным по-русски, невыносимо резавшим слух, как в те же годы "большие часы". В финале романа главный герой встречает свое отражение в зеркале и произносит последнюю реплику: "Ты и Капабланка". Почему начала и финалы всегда так тяжело даются? Потому что, в отличие от всего остального текста, это лиминальные области, символически той же природы, что переходы между жизнью и смертью. Чандлер закончил книгу и отправил ее своему агенту 3 марта 1942 года. Капабланка умер 8 марта. Я не понял тогда в ранней юности (или позднем детстве) последней фразы и ломал над ней голову несколько лет. Все, что я узнал впоследствии о литературе и знаю сегодня, началось с нее.
webster

Штрихи к портрету

Я часто встречаюсь с Леонидом Леоновым — и любуюсь его великолепным характером. [...] Это породистый и хорошо организованный человек, до странности лишенный доброты, но хороших кровей, в нем много поэзии,— типический русский характер.

[...]

Был Леонов. Говорил, что верит в бессмертие души, и рассказывал, как он вызывал тени Суворова и Нельсона. Он строит теплицу — великолепную и весь поглощен ею.


- Корней Чуковский: Дневник, 1946