Category: криминал

webster

WC (13): Селия Фремлин

Разглядывая сегодня утром программу Московского кинофестиваля, думал о том, почему современное кино, включая так называемый "авторский" кинематограф, стало таким унылым и безликим. Если взять кадры из десятка произвольных фильмов и перемешать, большая часть вполне сможет сойти за кадры из одного и того же фильма. Ни одно описание не вызывает желания фильм посмотреть. Я не вижу никакой принципиальной разницы между режиссером А и режиссером Б. Объяснение, которое пришло в голову, заключается в том, что авторы перестают символизировать. Реальность воспринимается буквально и в неизменном виде переносится на экран - в лучшем случае пропускается через один и тот же простейший и прямолинейнейший фильтр. В этом плане книги Селии Фремлин яркий пример обратного. Как рассказывала ее дочь, с детства и уже во взрослом возрасте Фремлин постоянно подгоняла реальность под свои потребности. Иначе говоря, врала. Свой личный опыт тяжелой депривации сна она трансформировала в первый роман, Часы перед рассветом, получивший в 1960 году премию "Эдгар", несмотря на то, что криминальный элемент в нем минимален. Популярный в Америке поджанр "женщина в опасности" (woman in peril), который до нее в Англии практически не приживался, она трансформировала в то, что теперь гораздо весомее определяется как domestic malice. Это общая характеристика многих ее романов, в которых источник угрозы часто находится где-то внутри дома (семьи) и при этом совершенно неуловим. Реален ли он вообще, или это только плод воображения? Вероятно, он был реален, потому что в 1968 году на протяжении одного месяца ее младшая дочь и муж покончили с собой. Все трое ее детей в итоге умерли раньше матери. Суть не в том, что Фремлин трансформировала реальный опыт в (около)криминальные сюжеты, а в том, что она делала это безотчетно и потому могла сказать гораздо больше, чем знала. Подсознание довербально и проявляется только в образах. Мало какой автор так доходчиво демонстрирует внутреннюю природу той угрозы, которая в криминальной литературе обычно экстернализована. До сих пор жалею о первом (малого формата) делловском издании Часов перед рассветом в бумажной обложке с куклой на лестнице. В 16 лет книга оказалась для меня слишком взрослой, осталась недочитанной и была сдана обратно в магазин с четырьмя рублями в сухом остатке. Более позднее издание обычного формата тоже по-своему привлекательно, но уже не то.
webster

WC (11): Элизабет Санксэй Холдинг

Она была почти точной ровесницей Чандлера, который считал ее лучшим автором психологических криминальных романов (best character and suspense writer и the top suspense writer of them all). Биографических данных о ней очень мало, как о большинстве писателей того времени и сходного калибра. Все краткие биографии в сети упоминают, что она начинала с романтической прозы, как Корнелл Вулрич, которого она иногда отдаленно напоминает; переключиться на более прибыльный криминальный жанр заставила Великая депрессия. Как и Вулрича, ее издавало в 50-е годы в бумажных обложках издательство Ace Books. Несмотря на высокие похвалы Чандлера и Энтони Бучера, это были единственные на много лет переиздания. Она попала в известную и ныне коллекционную сдвоенную серию Ace Doubles, в которой каждая книга была перевертышем, состоявшим из двух романов. Обложки кисти нескольких разных художников были выполнены в сходной грубоватой, но привлекательной стилистике, менее китчевой, чем у МакГинниса, и рассчитанной, вероятно, на женскую аудиторию. Случайно или нет, в той же серии печатались несколько более-менее похожих авторов, работавших в условном поджанре "женщина в опасности". Самый известный ее роман, Глухая стена, был экранизирован дважды: Максом Офюльсом, за пределами катастрофы, и второй раз, безлико, с Тильдой Свинтон (последний фильм нашумел в свое время в артхаусных кругах, но кто помнит его сегодня, как обычно с такими фильмами). Роман вышел в 1947 году в издательстве "Саймон энд Шустер" и посвящен некоему L. W. - точно так же, как Смерть куклы, другой классический роман еще более загадочного автора, Хильды Лоренс, вышедший в тот же год и в том же издательстве.

На кладбище случайных вещей нашелся рецепт лаймового масла к рыбе от Скеффингтон Ардрон, старшей дочери Э.С.Х.: к 60 граммам слегка подсоленного масла добавить 2 чайных ложки лаймового сока, 2 чайных ложки тертой кожуры лайма, 1 чайную ложку мелко порезанного шнитт-лука, щепотку молотого тимьяна и очень маленькую щепотку тертого имбиря.
webster

WC (6): Дороти Л. Сэйерс

Над Сэйерс много смеялись из-за того, что она влюбилась в собственного персонажа. В этом смысле ее детективный цикл был фанфиком самому себе. Но детективный жанр вообще склонен к идеализации центрального образа. Психоаналитические интерпретации всегда концентрировались на эдипальных мотивах, но я не встречал, чтобы кто-то рассматривал детектива как идеальную субличность автора (nine tailors make a man). Сама она видела в лорде Питере смесь Фреда Астера и Берти Вустера; его жеманство сделало ее объектом бесчисленных пародий, как и злоупотребление железнодорожными расписаниями. Ее сюжеты в основном слишком техничны и по эффектности развязок уступают другим классикам (за одним существенным исключением), зато в части телевизионных экранизаций ей повезло гораздо больше, чем Кристи, что лишний раз доказывает вторичность интриги по отношению к чувству юмора, по крайней мере в визуальных интерпретациях. Она была одной из первых, кто счел возможным смеяться над убийством: ее дебютный труп находят в ванне в одном пенсне; по первоначальному замыслу это должна была быть толстая женщина (Сэйерс к старости растолстела и носила пенсне; можно ли предположить, что она начала с собственного убийства?) От нее и от Аллингэм ведет начало школа farceur'ов, в которую входит Иннес. Первым ее романом, попавшим мне в руки, был Strong Poison, в котором она задумала женить лорда Питера. Мысль о женатом детективе казалась противоестественной; возможно, это был тот самый водораздел, который ознаменовал конец золотого века, первый рубеж между классическим детективом и современным.