Category: лытдыбр

we are for the dark

Not the first edition

Пообедать в Берне после половины второго не так просто. Пока скитались в поисках открытого ресторана, Ира обратила внимание на большие двустворчатые люки вдоль всей улицы, очевидно входы в подземелье. Я предположил, что там внизу находится одна общая на весь Берн кухня, которая закрывается ровно в два. Зато наткнулись на книжный магазин антикварного вида, не очень перспективный, но зашли, тем не менее. Продавец немного заносчиво спросил, какого рода английские книги меня интересуют. Когда я сказал "Fiction", очевидно принял меня за лоха; "Ну ладно, - говорит, - есть тут полка первых изданий", и повел показать. Первым делом бросилась в глаза автобиография Колина Уилсона, один из нумерованных экземпляров с автографом автора, но платить за него 55 шкварок я был не готов. Зато приглянулось скрибнеровское издание "Ночь нежна" в твердой обложке; давно хотелось переоценить книгу, но читать ее в электронном или современном бумажном издании не тянуло. Почему-то это оказалась самая дешевая книга на всей полке. "Ну, это не первое издание," - снисходительно объяснил продавец, неохотно признавая, что да, цена указана верно. Я, собственно, видел, что это не первое издание. В школу-то ходили, все-таки. Вот, смотрю, первое издание в суперобложке можно хоть сейчас урвать за $37,500. А то, что мне досталось, оказалось переизданием 1948 года в альтернативной версии, которую автор считал предпочтительной. Версию эту "Скрибнер" вскоре отозвал, лет пятнадцать она продержалась в Penguin Classics, но с начала 70-х годов не переиздавалась. Никогда, кажется, раньше про такую историю не слышал, но начало романа в этом издании выглядит очевидно лучше, чем в утвердившейся канонической версии. Более того, повествование начинается в Цюрихе, откуда мы приехали, и на первой же странице упоминается Берн. Экземпляров этого скрибнеровского издания, тем более в суперобложке, в интернете негусто, и стоят они несколько дороже, чем заплатил я.
webster

WC (61): Филип Макдональд

Внук Джорджа Макдональда, обладатель феерически огромных ушей, всегда был немного загадочной фигурой. Источники не могут согласиться по поводу года его рождения: называются 1896, 1900 и 1901 годы; но гораздо загадочнее его полное посмертное исчезновение с литературных радаров. Хотя он был одним из самых популярных детективистов 30-х годов, сегодня его имя знакомо только самым фанатичным коллекционерам; обычному читателю детективов или продавцу книжного магазина нужно уточнять: нет, не Росс, и не Джон Д. Он был одним из первой двадцатки авторов, опубликованных в Penguin Books (впрочем, в этой двадцатке есть еще более туманные имена). Рэймонд Чандлер выделил его среди коллег по жанру за "наибольшее природное обаяние" (best natural charm). Его экранизировали Форд, Хьюстон, Турнер, Энтони Манн и Майкл Пауэлл (последний дважды). Он адаптировал для кино Агату Кристи и Дафну Дю Морье, сотрудничал с Джеймсом Уэйлом, Хичкоком и Вэлом Лютоном (правда, в 50-е годы он уже писал эпизоды телесериалов и не гнушался псевдонимическими новеллизациями). Ким Ньюман приписывает ему создание целого голливудского поджанра ("затерянный отряд"); если на то пошло, ему принадлежит несколько архетипических детективных ситуаций, как, например, разговор об убийстве, подслушанный слепым (фильм Хэтэуэя тоже снят по его роману). Некоторые из его вещей почти ослепительно оригинальны. Я не могу вспомнить теперь, когда и как впервые узнал о нем. Возможно, его имя фигурировало в каком-то списке заслуживающих внимания авторов "Золотого века". Либо я просто прельстился на завлекательное название (Murder Gone Mad, хардкавер без суперобложки, Collins Crime Club); либо первым знакомством был рассказ из хичкоковского сборника, купленного в марте 1984-го. Либо даже это был Райнокс в бумажном издании Коллинза со скучной типовой обложкой, скрывающей первый, быть может, постмодернистский детектив, начинающийся с эпилога и заканчивающийся прологом, строящий повествование из многоголосицы документов, предвосхищая Монтейе. Murder Gone Mad, тоже чуть ли не первый триллер о маньяке, убивающем детей (breaks the mold of the detective story, писал рецензент), был в пору безденежья сдан обратно в букинистический магазин; позже, разбогатев, я принялся искать его снова и долго не мог найти британское издание с правильной последней репликой (американцы заменили слово gasper на whisky and soda - нация интеллектуальных задротов). Как ни странно, редкостный ныне Макдональд тогда относительно часто встречался у букинистов, хотя и исключительно в старых, потрепанных изданиях 30-х годов. Мне было мало: помню, я брал в читальном зале "Иностранки" значительно более поздний сборник рассказов Death and Chicanery, заинтриговавший названием и недоступностью. По какой-то причине прочесть его тогда так и не удалось: возможно, я опасался, что содержание не дотянет по силе впечатления до рассказов, антологизированных Хичкоком и Куином.
webster

WC (29): Миньон Г. Эберхарт

Году примерно в 83-м мне повезло купить в "Доме книги" толстенькую, мелко напечатанную антологию The Great American Detective за астрономическую сумму в 9 рублей. Из пятнадцати знаковых фигур (сыщиков, а не их создателей) только три были женщинами, две из них очевидным образом притянутые за уши составителями специально для накручивания процента (в Америке в те годы уже можно было огрести от феминисток за половой перекос). Героиня Миньон Эберхарт, Сьюзан Дэйр, фигурировала всего в шести рассказах и ни с какими натяжками не могла считаться great. При этом сама Эберхарт была плодовита, как Кристи, и почти соперничала с ней тиражами. Ее книги обычно причисляют к поджанру готического саспенса, к которому можно условно отнести и Шарлотту Армстронг, и Хильду Лоренс. В отличие от этих двоих, Эберхарт почти не отступала от романтической формулы, которая превращает ее детективы в дамские романы. Похоже, что любовная история - самый тривиальный и недолговечный жанр; каждое поколение хочет штамповать свои, при этом разница между старыми и новыми минимальна - ни смена декораций, ни даже смена социальных парадигм практически ничего не меняют и не добавляют. В литературе есть много отличных детективов, и при всем своем увядании жанр не исчерпан до сих пор, но сколько есть первоклассных любовных историй? Как любая другая тема, любовь становится интересна только тогда, когда отходит от формулы. Вероятно, возможных отклонений здесь просто не так много.